Козни вражие

Опубликовано: 1631 день назад (6 апреля 2014)
Редактировалось: 1 раз — 6 апреля 2014
+2
Голосов: 2
Бес как бы что ни внушал правдоподобного, внушает это с коварством, чтобы смутить и спутать человека христианина; и бесовское правдоподобное внушение растворено всегда ядом злобы и ненависти.
Преподобный Амвросий Оптинский.
Слава Тебе, Боже наш, слава Тебе. | Мудрость Православная
Комментарии (6)
Олеся Багрий (Казанцева) # 1 апреля 2014 в 20:02 +1
Святитель Иоанн Ладожский

СМОТРИТЕ, НЕ УЖАСАЙТЕСЬ…
XX столетие для России – время огненных, страшных, кровавых испытаний, время сатанинских соблазнов, повелевающих умами и развращающих души миллионов людей; время ревностных подвижников, исповедников и мучеников – бесстрашных воинов Христовых, сберегших на Руси Истину и Веру вопреки всем усилиям русофобов, богоборцев и христоненавистников.

Жестокая и кровопролитная борьба за русское сердце не прекратилась и поныне. Более того – именно сейчас, сегодня, она близка к своей кульминации, к тому решающему моменту, который определит: вернется ли наша истерзанная страна на духовные просторы Святой Руси или, оглушенная и оболганная, пойдет широким и пространным путем, ведущим в погибель (Мф. 7, 13), путем вероотступничества и национального вырождения, «цивилизации и прогресса», путем, закономерно завершающимся всемирным космополитическим царством с антихристом во главе.

Полуживая Россия изо всех сил стремится избежать грозящей пагубы, поэтому ее современная политическая и духовная жизнь характеризуется мучительным поиском путей восстановления святынь веры, основ идеологии национального возрождения, способов воссоздания законной преемственности государственной власти. Сегодня, увы, эти поиски проходят в катастрофических условиях государственного распада и глубочайшего национального кризиса.

В таких условиях необходимость обращения к богатейшему опыту, доставшемуся русскому народу в наследство от его великих предков, бесспорна и очевидна. Ответственный гражданин, размышляя о проблемах державного строительства современной Руси, не может обойти вниманием естественные особенности русского бытия, многократно являющие себя на тысячелетнем пространстве российской истории. И первой же, наиболее яркой его особенностью нельзя не признать тот факт, что русская государственность всегда строилась и действовала как государственность христианская, черпая в православном вероучении идеалы и смысл своего существования.

Катастрофичность русской истории общеизвестна. Не раз и не два казалось, что смуты и мятежи, агрессии и войны уничтожат нашу державу. И все же милостию Божией Россия каждый раз возрождалась, ибо духовные механизмы самозащиты христианской государственности – механизмы соборности, – несмотря ни на что, обеспечивали «регенерацию» растерзанной Руси, сохранение всенародного, общенационального единства, мировоззренческой целостности общества и его нравственно-религиозного здоровья.

Сегодня даже верующие люди (я уж не говорю о политиках и администраторах) в большинстве своем утеряли понимание соборности как совокупности конкретных, практических механизмов, способных обуздать смуту и преодолеть кризис. Современное сознание отводит ей «почетное» место где-то между сохой и лучиной, в лучшем случае считая соборность архаичной формой «стихийного коллективизма» или «примитивной демократии».

Мне уж приходилось писать, что соборное начало проявляет себя в русской истории прежде всего как религиозная и политическая методика по сохранению и возрождению духовной общности народа. Смысл этой общности – в служении вечной правде, той Истине, которая возгласила о Себе словами Евангелия: Я есмь Путь и Истина и Жизнь (Ин. 14, 6). Это – осмысленность жизни как служения и самопожертвования, имеющих конкретную цель – посильно приблизиться к Богу и воплотить в себе нравственные идеалы христианства.

Именно на таком идеологическом фундаменте тысячу лет росла и крепла российская держава. Именно он из века в век одухотворял русскую государственность. Именно его мы должны восстановить, если и впрямь стремимся одолеть бушующую ныне смуту. Смотрите, не ужасайтесь: ибо надлежит всему тому быть (Мф. 24, 6) – поучал некогда Христос Своих учеников, предупреждая будущее человечество о тяготах и смутах, ожидающих его в «конце времен». На протяжении двух тысяч лет христианской эры процесс апостасии неуклонно развивался. Ныне, похоже, он уже близок к победе – в безбожном (а то и прямо богоборческом) мире остались лишь малые островки искреннего и глубокого благочестия, да и те все сильнее подвергаются яростным порывам темных стихий, бушующих в среде обезверившихся народов.

Неудивительно, что именно соборность становится одной из первых мишеней сатанинских сил, главным объектом нападок богоборцев и христоненавистников. Попытки извратить соборное начало человеческого бытия не прекращались на протяжении всей мировой истории. Однако особенно настойчивыми и опасными, изощренными и целенаправленными они стали в нынешнем столетии – после того, как крушение православной российской государственности устранило главную преграду на пути всемирной апостасии, отступления от истин веры.

В соответствии с двумя главными опорами, главными направлениями соборного единения – религиозным и светским, церковным и земским, общегражданским – сформировались и разрушительные технологии богоборцев, стремящихся уничтожить такое единство. Святые отцы не раз говорили, что «дьявол – это обезьяна Бога». Не будучи в силах создать ничего самостоятельного, сатана лишь «передразнивает» божественный порядок вещей, паразитируя на благодатных энергиях, извращая их, пытаясь создать свой, «параллельный» мир, подчиненный законам тьмы и злобы.

В таком мире есть и свой «аналог» соборности – дьявольский суррогат, пролагающий путь грядущему антихристу, готовящий объединение обезверившегося мира не под покровом Закона Божия, не в лоне спасительной Истины Христовой, но – под игом человека греха, сына погибели (2 Сол. 12, 4), которого Господь Иисус убьет духом уст Своих и истребит явлением пришествия Своего (2 Сол. 2, 8). В области религиозной это злое начинание прикрывается лжеучением о необходимости объединения всех вероисповеданий (вне зависимости от истинности или ошибочности любого из них) – экуменизмом.

В области государственной – лжеучением о неизбежности грядущего объединения человечества в единое сверхгосударство с общим мировым правительством во главе (мондиализмом).

Оба эти лжеучения расцвели в XX веке пышным цветом. Оба они губительны для мира и для души человеческой. На пути обоих сегодня едва ли не последним препятствием осталась Россия – ослабленная, обескровленная, но все же не сдавшаяся, не покорившаяся.

Прикрываясь «благородной» целью «устранения межрелигиозной розни» и «воссоединения верующих в единой братской семье», теоретики экуменизма забывают упомянуть о главном: о том, что в таком «воссоединении» будет утеряна величайшая драгоценность – истина Закона Божия, погребенная под грузом человеческого лжемудрствования. Как и всякая ересь, экуменизм лжет, предлагая «братски соединить» Истину с ложью, лукаво делая вид, что не понимает противоестественности такого соединения, надеясь, что люди, завороженные благородством лозунгов, не заметят страшной подмены.

Если это пагубное ослепление возобладает в России, то будет не только безнадежно повреждена чистота православной веры. Под вопросом окажется сама возможность возрождения русской государственности, ибо державное строительство немыслимо без ясно осознанного нравственно-религиозного идеала, без четкого разделения добра и зла, без всенародного соборного единения вокруг святынь живой веры.

Тем же, кто – по незнанию или злонамеренно – хочет замутить эти святыни, затуманить Истину Христову, святой первоверховный апостол Павел еще два тысячелетия назад сказал: Не преклоняйтесь под чужое ярмо с неверными, ибо какое общение праведности с беззаконием? Что общего у света с тьмою?.. Какая совместность храма Божия с идолами? (2 Кор. 6, 14-16).

Обо всем этом необходимо помнить, когда проповедники экуменизма твердят о его «миротворческом» характере или пытаются представить его как вопрос сугубо внутрирелигиозный, не имеющий к жизни общества прямого отношения.

Теперь внимательно слушайте, что неправо в самом экуменизме. Первая и главная ложь экуменизма – тезис об «исторически произошедшем разделении церквей». Та Церковь, которую основал Христос и которая содержала полноту спасительной Истины, – говорят экуменисты,– с течением времени разделилась на различные ветви. Эти ветви: Православие и католицизм, протестантизм и его многочисленные разновидности – вполне равноправны. Они являются результатом человеческой деятельности, следствием политических и национальных разногласий, и потому все одинаково несовершенны. Сегодня наконец пришла пора устранить эти искусственные разногласия и воссоединить различные религиозные конфессии, вернувшись к первоначальному, первохристианскому единству.

Лукавство подобных рассуждений заключается в том, что на деле никакого разделения церквей никогда не происходило. История христианства недвусмысленно и ясно свидетельствует о том, что в действительности имело место постепенное отпадение, не разделение, а именно отпадение западных народов и западноевропейских конфессий от Единой Святой Соборной и Апостольской Церкви. Церковь же эта неповрежденно существует и поныне, приняв наименование Православной, то есть правильно славящей Бога.

Любое непредвзятое историческое исследование покажет, что Православие вовсе не есть «одно из» многочисленных исповеданий. Оно есть именно то первохристианское, Апостольское исповедание, от которого впоследствии – идя на поводу у собственной гордыни и лжеименного разума – отпали все остальные христианские «конфессии». И желание «уравнять в правах» Русскую Православную Церковь с какой-нибудь протестантской сектой есть не что иное, как попытка втянуть Россию в тот гибельный процесс духовной деградации, который превратил сегодня Запад в бездушное и обезверившееся «общество потребления».

Вторая ложь экуменизма является логическим продолжением первой. Это тезис о том, что «каждая из разделившихся церквей хранит свою часть Божественной Истины и никто не может претендовать на обладание Ее полнотой». Разве разделился Христос? (1 Кор. 1, 13} – восклицал еще девятнадцать веков назад апостол Павел, укоряя тех, кто пытался незаконно предъявить свои претензии на обладание церковной благодатью. Сегодня число таких претендентов многократно умножилось. При этом все они почему-то стыдливо забывают сказать о том, что их претензии – это претензии самозванцев, пытающихся обосновать свои мнимые права с помощью лукавых передержек, преднамеренных умолчаний и откровенных выдумок.

Здесь будет уместно еще раз указать на смертельную опасность подобных попыток не только для русского религиозного самосознания, не только для Православия и православных, но для российской государственности вообще, для всего нашего общества в целом. Сегодня любому политологу очевидно, что оздоровление государственного бытия немыслимо без консолидации общественного мировоззрения, без умиротворения массового сознания. В свою очередь, такое умиротворение возможно лишь в рамках ясной и понятной национально-государственной идеологии, которая должна содержать в себе фундаментальные нравственные ценности и моральные ориентиры – идеалы народного бытия. Эти идеалы неизбежно коренятся в религиозной сфере человеческого сознания, ибо именно религия претендует на то, что хранит в себе абсолютную Истину, именно религия отвечает на вопросы о добре и зле, о добродетелях и пороках, о смысле жизни человека.

Народ, потерявший веру, теряет свою жизнеспособность. И всяческие рассуждения о том, что все «конфессии» обладают равным правом на Истину, объективно обесценивают всю тысячелетнюю историю русского народа, из века в век пытавшегося реализовать в своей жизни именно православный нравственно-религиозный идеал.

С догматической точки зрения претензии экуменистов несостоятельны. Первые десять веков весь христианский мир веровал именно так, как и доселе верует Православная Церковь. При этом всяческие попытки исказить это вероучение пресекались Церковью со всей суровостью, ибо грозили нарушить чистоту и целостность Божественного Откровения. Лишь начиная с XI столетия, после того, как Запад отпал в ересь католицизма, началось дробление христианства на новоизмышленные «конфессии», которые теперь в рамках экуменизма требуют признать свои лжеучения «равночестными» с истинами Святого Православия.

Третья ложь экуменизма – ложь о том, что его нравственным основанием является любовь, повинуясь зову которой экуменисты стараются уничтожить в религиозной области все разногласия и разделения, утвердить повсюду мир и единение. Любовь – первая и главная добродетель христианина. Апостол Павел возглашает: Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я – медь звенящая... Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, – то я ничто. И если я раздам все имение свое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы (1 Кор. 13, 1-3).

Без нее невозможно само существование мира, без нее теряет смысл человеческая жизнь. Но эта любовь есть прежде всего любовь к Богу, к тем Божественным Истинам и благодатным Откровениям, которые позволяют человеку победить грех и стяжать себе вечную и блаженную жизнь в обителях райских.

Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душою твоею и разумением твоим: сия есть первая и наибольшая заповедь, – поучал Христос Спаситель Своих учеников.

Такая любовь не терпит никаких посягательств на истины веры. Такая любовь беспощадно, до последней капли крови, до последнего издыхания борется с ересями, посягающими на чистоту Божественных заповедей. Такая любовь не допускает и мысли о возможности уравнять истинную Церковь Христову с гибельными ересями, преисполненными пагубных человеческих заблуждений. И эта любовь не имеет ничего общего с теми лукавыми отговорками, которые используют экуменисты для прикрытия своих неблаговидных целей.

Настоящее христианство, исполненное живой веры, бесконечно далеко от смутных «гуманистических» верований околоцерковных интеллигентов, составляющих ныне главную опору экуменизма в России. Не может быть мира между Истиной и ложью – именно это имел в виду Господь, обязуя Своих учеников вести непрестанную брань с гибельными заблуждениями, сказав: Не мир пришел Я принести, но меч... (Мф. 10, 34). Этот духовный меч святой Истины должен носить с собой каждый христианин и решительно пользоваться им в случае, если он видит посягательство на родные святыни. В борьбе с неправдой имеем прямое повеление Господа: Теперь... продай одежду свою и купи меч... (Лк. 22,36).

Итак, уклонение от защиты святынь веры не имеет извинения ни в телесной немощи, ни в материальной нужде! Кто же уклоняется от такой брани под предлогом ложно понятой «любви», понесет на себе великий грех вероотступника и предателя... Четвертая ложь экуменизма – широко рекламируемое утверждение о его «аполитичности».

Опасаясь того, что антигосударственная, антинациональная сущность экуменизма привлечет внимание патриотически мыслящих политиков, его сторонники всемерно акцентируют «внеполитический» характер своего движения. На деле же стремление представить экуменизм чисто «внутрирелигиозным» явлением носит конъюнктурный характер и не выдерживает даже поверхностной проверки фактами.

Во-первых, сама по себе «мировая религия», общая для всего человечества – а именно она является конечной целью всех усилий экуменистов – есть ни что иное, как идеологическое основание мондиализма, мировоззренческий фундамент «нового мирового порядка». Именно эта единая лжерелигия должна «духовно» обосновать необходимость разрушения суверенных национальных государств и объединение всего человечества в единое супергосударство с мировым правительством во главе.

Сегодня ни для кого не секрет, что после развала СССР Запад во главе с Соединенными Штатами откровенно претендует на планетарную диктатуру. В рамках ООН ныне уже вполне ясно вырисовываются отдельные структуры грядущего мирового правительства, опирающегося в своей деятельности на колоссальную военную мощь НАТО. Разгром Ирака, удушение Югославии, варварские бомбардировки православных сербов – все эти карательные акции недвусмысленно показывают, какая участь ждет непокорных противников «нового мирового порядка».

Неоспоримы также связи экуменизма с мировым масонством. Еше в 1946 году, на заре экуменического движения, французский масонский журнал «Тампль» писал: «Нас спрашивают, почему мы вмешиваемся в споры религиозного порядка; в какой части вопросы объединения церквей, экуменические конгрессы и т. д. могут представлять интерес для масонства? Проблема, выдвинутая проектом объединения церквей, близко интересует масонство. Она близка масонству, так как содержит в себе идею универсализма... Во всяком случае, при возникновении первых экуменических конгрессов вмешательство наших братьев было определяющим...»

С христианской точки зрения попытки создания «универсальной» религии оцениваются однозначно – как подготовка к воцарению антихриста. Неудивительно, что многие православные иерархи весьма резко отзывались об экуменизме. «Я осуждаю экуменизм и считаю его не просто ересью, а сверхъересью, – заявил в 1972 году александрийский Патриарх Николай VI. – Это вместилище всех ересей и зловерий. Нам хорошо известны антихристианские силы, закулисно управляющие экуменизмом... Экуменизм направлен против Православия. Он представляет сегодня самую большую опасность наряду с безверием нашей эпохи, обожествляющим материальные привязанности и удовольствия».

Несколько лет назад заявил о прекращении всех экуменических контактов Блаженнейший Патриарх Диодор, предстоятель Иерусалимской Православной Церкви. А Русская Зарубежная Православная Церковь вполне официально внесла в богослужебный чин Последования в Неделю Православия анафематствование экуменистам следующего содержания: «Нападающим на Церковь Христову и учащим, что она разделилась на ветви... и тем, кто имеет общение с такими еретиками или способствует им, или защищает ересь экуменизма, полагая ее проявлением братской любви и единения разрозненных христиан – Анафема!»

В связи с этим особенно ярко выясняется несостоятельность нынешних «православных экуменистов», использующих для своего оправдания пятую ложь – тезис о том, что в рамках экуменического движения они остаются лишь для того, чтобы свидетельствовать инославным об истинах Православия. Таким свидетельством является вся жизнь Православной Церкви в ее благодатной, чудесной полноте. Из века в век спасительная церковная благодать привлекала к себе десятки и сотни миллионов людей, жаждавших спасти свою душу и обрести высший смысл жизни. Никаких дополнительных «свидетельств» истины Откровения Божия не требуют. Для их усвоения от человека требуется лишь раскаяние в грехах и добрая воля и более ничего.

Надо сказать, что в России широкое соборное обсуждение экуменизма было проведено лишь единожды – в 1948 году в Москве на Конференции Православных Поместных Церквей. Тогда на эту тему пространно высказались многие видные богословы и иерархи. В итоговой резолюции отмечалось, что «целеустремления экуменического движения не соответствуют идеалу христианства», что «создание экуменической церкви как влиятельной международной силы есть падение перед искушением земной власти, отвергнутым Христом, и уклонение на нехристианский путь, что экуменическое движение не обеспечивает дела воссоединения церквей благодатными средствами...»

Резолюция постановляла: «Отказаться от экуменического движения». Под этим документом первой стоит подпись Патриарха Московского и Всея Руси, затем – еще одиннадцать подписей православных первоиерархов.

До сей поры никто даже не пытался оспорить каноническое значение этого документа. Правда, одновременно с хрущевскими гонениями на Церковь началось активное давление КГБ на ее священноначалие с целью вовлечь Московскую Патриархию в международные экуменические организации. Государство стремилось использовать нравственный авторитет Русской Церкви в своих внешнеполитических планах, ничуть не считаясь с мнением верующих.

Сегодня вопрос об отношении к экуменизму вновь поднялся со всей остротой. Та духовная агрессия, которая была развязана в последние годы против России со стороны инославных конфессий, подтвердила наши худшие опасения: острие ее главного удара по-прежнему направлено против Русского Православия. Архиерейский Собор 1994 года констатировал «необходимость подвергнуть все вопросы, беспокоящие духовенство и мирян нашей Церкви в связи с ее участием в экуменическом движении, тщательному богословскому, пастырскому и историческому анализу и переосмыслению».

Конечно, это лишь начало того пути, который нам предстоит пройти до конца, если мы не напрасно носим христианское имя. Конечно, путь этот, учитывая реальности нынешнего положения России, будет тернист и труден. Конечно, он потребует от нас мужества и мудрости, смирения и осмотрительности, терпения и настойчивости. Нам, вероятно, придется нелегко. Но иного пути нет. Господи, благослови!

антиэкуменизм
Олеся Багрий (Казанцева) # 6 апреля 2014 в 15:32 +1
Ислам. Сщмч. Александр Миропольский

Иудейско-языческая вероисповедная система ислама есть изобретение Мухаммеда, самозваного арабского пророка. Как известно, Мухаммед происходил из уважаемого арабами племени, из рода Корейшитов, князей города Мекки и стражей Каабы – великого языческого святилища и пантеона арабов. Отец Мухаммеда, Абдула, был из язычников; мать, Амина, по мнению некоторых исследователей, была иудейкой. Мухаммед родился в Мекке в апреле 571 года, а умер в 634 году, отравленный одной из своих жен. Через два месяца после рождения Мухаммеда отец его умер, а через шесть лет умерла и мать. Мухаммед воспитывался у деда своего Абдул-Муталеба, а потом у дяди Абуталеба; вырос среди язычников и до сорока лет оставался язычником.

Мухаммед был от природы даровит, но грамоте не обучился до самой смерти своей. Сирота и бедняк, Мухаммед нередко пас скот. Однако же судьба как будто покровительствовала ему. Около 25-ти лет он женился на богатой вдове, по имени Хадиджа, и занялся торговлей, а потому нередко разъезжал по Аравии и бывал у поселившихся там евреев, бежавших из Иерусалима и окрестностей его после разрушения города.

Одаренный и любознательный от природы, Мухаммед, сознавая пустоту язычества, старался в подробности ознакомиться с верой и обрядами евреев. В изучении иудаизма Мухаммеду не мало содействовали Варака и Бахира, или Сергей, несторианский монах, – грамотные, по тогдашним меркам очень образованные мужи, часто навещавшие его. Варака был язычником, а потом принял иудейство и даже христианство. Бахира отчасти знал иудейство и христианство.

Получив довольно подробные сведения об иудействе, запомнив биографические рассказы и описания жизни иудейских пророков, особенно же верующего Авраама, Моисея, Давида и прочих патриархов, Мухаммед полюбил эту веру и обрядность ее. Особенно же пленило Мухаммеда верование евреев в Единого Бога и множество у них писаний пророков с законодателем Моисеем во главе и Давидом, великим молитвенником. Нет никакого сомнения, что евреи немало читали Мухаммеду из писаний своих пророков. И вот, по-видимому, особенное внимание Мухаммеда обратило на себя то обстоятельство, что многие из иудейских пророков, а особенно великие пророки Моисей и Давид, в молодости были пастухами. «Ведь и я был пастухом, – видимо, думал Мухаммед, – а потому не пророк ли я?» От арабов он ни слова не слыхал, были ли от Бога посланники собственно к этому народу.

Правда, арабское предание, подтвержденное рассказами евреев, говорило ему, что родоначальник их, Измаил, был сыном Авраама, отца верующих. Стало быть, арабы с евреями состоят в родстве. А отсюда уже недалеко было и до признания веры еврейской своей собственной, народной, арабской, истинной верой в Единого Бога, вместо великого множества языческих богов, которым он до сего времени покланялся, под видом мертвых истуканов хранившихся во множестве в «запретном мольбище» – Каабе.

Впечатлительному Мухаммеду пришлось призадуматься. При этом начало сильно пробуждаться в нем самолюбие, в силу которого свои познания о вере Авраамовой он поставил себе в великую заслугу и даже вообразил, что из арабов таковых познаний о Едином Боге и о пророках Его до сего времени никто еще не имел.

Горячая его фантазия начинала усиленно работать в этом направлении: «Ведь я много теперь знаю о Едином Боге, Его пророках и писаниях их. Нужно потрудиться для блага своего народа: уничтожить его многобожие – эту пустую веру в истуканов. Верно, Сам Бог меня поставляет для моего народа посланником и пророком. Нужно только составить книгу».

Пылкие мечтания Мухаммеда нередко еще подогревали и Бахира с Варакой, открыто ему высказывавшие свои о том же предположения, а может быть, и нарочито к тому подготовляли его, желая использовать в своих корыстных целях.

Подобные разговоры часто слышала и жена Мухаммеда, Хадиджа, которая так любила мужа, что готова была соглашаться со всеми добрыми мнениями посторонних лиц о нем.

Мухаммед и его жена настолько увлеклись этой фантазией, что она все больше признавалась ими за действительность.

Этому немало содействовала и симпатия к Мухаммеду со стороны окружающих его людей, восхищавшихся его кротостью, лаской, всегдашним благоразумием и услужливостью. При этом он всегда был расположен к нищим, не скупился на милостыню, ибо сам испытал некогда, как тяжела бедность.

Чтобы составить книгу, по мнению Мухаммеда необходимую принадлежность каждого пророка, Мухаммед заставлял своего грамотного родственника Омара и друга Вараку записывать мнимые божественные откровения ему о различных людях и событиях, описанных в Библии. Каждый сообщенный ему рассказ он выдавал за богооткровенную истину, принесенную ему с неба Архангелом Гавриилом. А этих «истин» он слышал от евреев множество, в особенности же апокрифических рассказов о земной жизни Иисуса Христа.

И вот каждый из этих рассказов, записанный на отдельном листке, хранился в беспорядке у жен Мухаммеда Хавсы и Хадиджи и у самого Абубекра, записывавшего их. В течение продолжительной мнимо пророческой деятельности Мухаммеда этих рассказов накопилось много, которые после смерти Мухаммеда и были собраны и в беспорядке соединены в одну книгу, получившую название Коран, т. е. «книга для чтения», или просто «чтение».

Пророком Мухаммед был признан сначала женой его, а потом ближайшими родственниками, которые никогда прежде не слыхивали о вере и обрядах евреев, а потому рассказы Мухаммеда, пожалуй, искренно принимали за откровения Архангела Гавриила, получившего значение посредника между Мухаммедом и Богом. Мухаммеду неоднократно приходилось слышать, что в событиях рождения и жизни Христа Архангел Гавриил, по повелению Божиему, являлся благовестником Пресвятой Деве Марии и служил Самому Христу.

Почему же ему, одному из пророков и последнему из посланников, не включить Архангела Гавриила в число служителей своих? И тем более это было необходимо сделать, что он считал себя выше даже Христа; а если бы и ему не служил Гавриил, то он остался бы в числе низших Христа посланников, чего не могло допустить быстро развивавшееся в нем самолюбие.

Прежде добрый, приветливый, услужливый, Мухаммед, как только признали в нем пророка жена его, родственники и рабы, становится все более и более самолюбивым; во всех его действиях начинает проявляться честолюбие, жестокость и страсть. Когда же влияние его и значение в глазах народа усилилось, он сделался фанатиком своего пророческого служения и превратился в раздраженного честолюбца; он начал проповедовать, будто Бог повелел ему распространять учение свое – ислам – огнем и мечом.

«Меч, – говорил он, – есть ключ неба и ада; капля крови, пролитая в битве для Бога, одна ночь, проведенная под оружием, будет иметь более цены, чем два месяца поста и молитвы; павший на поле битвы получит совершенное прощение грехов; впоследствии его раны получат блеск сурика и будут издавать благоухание мускуса, и крылья Ангелов и Херувимов заменят ему члены, потерянные на войне».

Словом, с усилением влияния Мухаммеда в общественной жизни, его кроткий, услужливый и добродетельный характер резко изменился. Сначала эти добродетели в нем, уже как в пророке, были неискренни и заискивающи, дабы сильнее влиять на приверженцев и склонять на свою сторону других людей. Но во второй половине своей деятельности он совершенно изменился, все лучшие черты характера его исчезли. Как ни сильно на него было влияние со стороны иудаизма, однако же его языческая самолюбивая сущность осталась в нем не тронутой иудаизмом – он остался язычником по образу жизни.

Только иудейская вера в Единого Бога крепко запечатлелась в нем, и религиозные обряды иудеев были приняты Мухаммедом, особенно же принесение жертв и обрезание, по преданию от Измаила сохранившееся в народе. Только проповедь единобожия, вместо многобожия, и своего собственного посланничества составляет мнимое пророческое служение Мухаммеда. Но в проповеди единобожия его язычество все же отразилось. Так, он Самого Единого Бога сделал языческим пантеоном.

Известно, что у язычников почти каждая греховная страсть была олицетворена в божестве войны, пьянство, разврат, музыка. Всех языческих божеств было более ста, и на каждую плотскую страсть приходилось по божеству. И вот, все эти божества Мухаммед включил в Единое Божество, когда в своем вероучении говорил, что добро и зло от Бога; что какой бы грех ни совершал человек, он совершает его по предопределению Самого Бога, ибо сам человек не может делать ничего.

Так, вздумает ли человек сделать какое-либо добро, Бог тотчас возбуждает в руке его силу, и человек приводит мысль свою в исполнение; Бог Сам возбуждает в нем энергию и дает ему силу для исполнения своих желаний. Таким образом, чтобы ни сделал человек, он делает это по возбуждению в нем энергии и силы Самим Богом. А отсюда выходит, что Сам Бог через человека совершает грехи. Например, захочет человек выпить водки, Бог дает ему силу налить и выпить; вздумает ли он совершить любодеяние, Бог дает ему энергию и для выполнения этого действия.

Словом, чем у язычников распоряжались их божества, всем тем у Мухаммеда распоряжается его единый бог. Вероятно, в силу этого самолюбивого языческого убеждения, Мухаммед не стесняется в выборе средств для выполнения своих честолюбивых замыслов и удовлетворения своих плотских страстей.

Таким образом, распространение ислама огнем и мечом, страсть к мщению, наживе и сладострастью были главными чертами, характеризующими Мухаммеда. Хотя сторонники его и говорят, что он был мягкого характера и высокого стремления духа, но верить этому не приходится. Потому что на самом деле он был страстным, мстительным, даже кровожадным, с сильной жаждой наживы и добычи, в силу которой сделал постановление брать себе пятую часть всей военной добычи и лучших пленниц определял себе в наложницы, будто получив на то особое откровение от Бога.

Побуждаемый этой страстью и самолюбием, прикрываясь целью распространения веры в Единого Бога и уничтожения язычества среди арабов, а в сущности удовлетворяя своему непомерному честолюбию, не стесняясь в выборе средств, Мухаммед обращает свое оружие даже против других народов Аравии. Его победа в сражении при Бедре дала ему или его самолюбию и гордости особенно сильный толчок, потому что повысила его авторитет и поставила в то ненормальное положение, в котором с самозванством пророка он соединил власть деспота, чего никогда не бывало в излюбленном им иудействе. Он не страшился даже убийств для уничтожения врагов и осуществления честолюбивых целей.

Из того, что делал и как жил Мухаммед, видно, что религия для него была лишь средством для удовлетворения честолюбия. От своих плотских страстей он не мог освободиться до самой смерти своей. Уже больной, он был ревнив, постоянно проводил дни среди своих жен, переходя ежедневно от одной к другой, и таким образом своим примером утвердил в среде своих последователей многоженство и узаконил взятие наложниц, даже гаремы.

Для своих кровожадных целей он счел нужным освятить связи солдат с пленницами. Яркими картинами будущих чувственных наград он возбуждал и увлекал воображение своих последователей. Такой покровитель разнузданных страстей мог ли быть проповедником чистой Божественной жизни? Каково древо – таков и плод, каков учитель – таково и учение ислама. Потому Мухаммед не мог проповедовать чистую жизнь Божественной любви, ибо из мутного источника всегда течет мутная вода.

Из описания жизни Мухаммеда ясно, что он стремился так или иначе, хорошими или дурными средствами обратить на себя внимание народа, иметь на него влияние и сделать его своим орудием. А для этого он пускал в ход и обман, и хитрость, и силу оружия, давал поблажку чувственности, к которой и сам был весьма склонен. И все это богохульно освящалось именем Божьим как заповеди Его. Мухаммед не понимал, что в заповедях для жизни человека должна выражаться жизнь Самого Бога и свойства Существа Его как Первоисточника жизни человека. Но Мухаммед поучал арабов своей собственной, самолюбивой жизнью. Страстный в жизни, он таковым остается и в учении своем, научая и своих последователей быть страстными.

Прот. А.С. Миропольский. Любовь и самолюбие с религиозной точки зрения. Казань. 1910. Цензор – прот. Стефан Преображенский.

Источник: http://azbyka.ru/otechnik/?Aleksandr_Miropolskij/lyubov_suschnost_hristianstva=24
об исламе
Олеся Багрий (Казанцева) # 25 августа 2015 в 14:20 0
Иеромонах Сергий (Троицкий) 04.08.2007
О крещении младенцев в Церкви

30 июля 2007 г. в передаче радиостанции Радонеж были даны ответы на вопросы слушателей профессором Московской Духовной Академии и Семинарии А. И. Осиповым.
Одним из заданных вопросом слушателями был вопрос о необходимости крещения младенцев. На этот вопрос профессор А. И. Осипов ответил в духе крайнего категоризма и критики церковной практики и обычая совершать таинство Крещения над младенцами. Единственным аргументом профессора А. И. Осипова был тот, что нет смысла совершать Таинство Крещения над человеком в еще несознательном возрасте, который не в состоянии принять должным образом это Таинство. В подтверждение своей точки зрения А. И. Осипов сослался на обычай в Восточной Церкви совершать крещение над людьми в сознательном возрасте. Таких примеров в IV веке было много: свт. Григорий Богослов, свт. Василий Великий, свт. Иоанн Златоуст и некоторые другие. Однако уже в IV столетии в Церкви имелись две практики, которые вовсе не исключали одна другую: крестили как в младенческом возрасте, так и в сознательном возрасте, иногда даже в 30 лет в подражание Крещению Господа на Иордане от Иоанна Крестителя.
Однако, А. И. Осипов настаивая на применении этого обычая в наше время и полностью отвергая необходимость крещения младенцев, на самом деле встал фактически в оппозицию Священному Преданию. Вопрос о необходимости крещения младенцев Церковь рассматривала не один раз и давала свои соборные определения. Уже поэтому мы не вправе считать, что по данному вопросу не существует общецерковного, общеправославного взгляда.
В Апостольских постановлениях, которые по преданию были собраны свмч. Климентом, папой Римским, учеником апостола Петра, древнейшем христианском письменном памятнике уже говориться о крещении младенцев:
А кто говорит: «когда умирать буду, тогда крещусь, чтобы не согрешить и не осквернить крещения», тот не знает Бога и позабыл о своей природе. Ибо «не отлагай, — говорит (Писание), — обратитися ко Господу, не веси бо, что породит находящий день» (Сир. 5, 8. Притч.3, 28). А крестите вы и младенцев своих, и воспитывайте их в учении и наставлении Божием, ибо «Пустите, — говорит (Господь) — детей приходить ко Мне и не препятствуйте им» (Мф.19, 14).1
На Карфагенских соборах в 250 и 419 гг. был поднят вопрос о крещении младенцев и получил вполне однозначное решение в пользу необходимости крещения их:
«определено такожде: кто отвергает нужду крещения малых и новорожденных от матерней утробы детей, или говорит, что хотя они и крещаются во отпущение грехов, но от прародительского Адамова греха не заимствуют ничего, что надлежало бы омыти банею пакибытия (из чего следовало бы, что образ крещения во отпущение грехов употребляется над ними не в истинном, но в ложном значении), тот да будет анафема».
В послании к Фидию свмч. Киприана Карфагенского, святитель Карфагенский приводит текст соборного определения 250 г. о необходимости крещения младенцев:
«Если и великим грешникам, которые прежде много грешили против Бога, когда они уверуют, даруется отпущение грехов и никому не возбраняется Крещение и благодать; тем более не должно возбранять сего младенцу, который, едва родившись, ни в чем не согрешил, кроме того, что, произошедши от плоти Адама, восприял заразу древней смерти через самое рождение, и который тем удобнее приступает к принятию отпущения грехов, что ему отпущаются не собственные, а чужие грехи. И потом, возлюбленный брат, на Соборе нашем состоялось такое определение: от Крещения и благодати Бога, ко всем милосердного, благого и снисходительного, никого нам не должно устранять, — что надобно держать и соблюдать как по отношению ко всем, так особенно, полагаем, по отношению к новорожденным младенцам, которые заслуживают преимущественное наше участие и милосердие Божие».2
В упомянутом нами Карфагенском соборе 419 года также говорится, что Крещение над младенцами совершается во отпущение прародительского греха, от которого не свободен, согласно учению апостола Павла (Рим. 5, 12) никто из людей, даже новорожденные младенцы.
«Ибо реченное Апостолом: единем человеком грех в мир вниде и грехом смерть: и тако смерть во вся человеки вниде, в нем же вси согрешиша (Рим. 5, 12), подобает разумети не иначе, разве как всегда разумела кафолическая Церковь, повсюду разлиянная и распространенная. Ибо, по сему правилу веры, и младенцы, никаких грехов сами собою содевати еще не могущие, крещаются истинно во отпущение грехов, да через пакирождение очистится в них то, что они заняли от ветхого рождения».3
В Послании Восточных патриархов, авторитетной Символической книге Православной Церкви, указывается та же причина, по которой необходимо совершать крещение младенцев:
«сие таинство (Крещение) уничтожает все грехи: в младенцах первородный, а в возрастных и первородный и произвольный». (Ответ на вопрос 103).
не получившие отпущение в прародительском грехе необходимо подлежат вечному наказанию за сей грех и, следовательно, не спасаются,
младенцы спасаются, как говорится у евангелиста Матфея, а не крестившийся не спасется. (чл.10)4
Хотя в IV и начале V века были, как мы уже упоминали в самом начале, случаи крещения даже святителей в позднее время, чаще всего в возрасте 30 лет, однако те же Святые Отцы нам сохранили весьма важные свидетельства о необходимости крестить в младенческом возрасте.
Свт. Григорий Богослов: «У тебя есть младенец? — Не давай времени усилиться повреждению; пусть освящен будет в младенчестве и с юных ногтей посвящен Духу».5
Блаженный Августин, который прошел длинный жизненный путь на котором ему пришлось пережить всю трагедию отпадения от Бога в юношеские годы, стремительно бороться с разными испытаниями в поисках Истины, который свои духовные искания и прорыв к Божественному Свету описал в замечательной книге «Исповедь», о крещении младенцев писал:
«Это (крещение младенцев) Церковь всегда имела, всегда содержала; это прияла она от веры предков; это соблюдает она постоянно даже до конца».6
О том, что крещение младенцев является древней практикой Церкви, которая вовсе не противоречит другой практике, параллельной крещению младенцев, крещению в зрелом возрасте, свидетельствует и Ориген в III столетии. Он даже называет обычай крестить младенцев апостольским преданием: «Церковь приняла предание от Апосотлов преподавать крещение младенцам». «Младенцы крещаются во оставление грехов… Так как через таинство Крещения очищаются скверны рождения: то крещаются и младенцы».7
На VI Вселенском соборе правилом 84 было определено крестить младенцев, если неизвестно крещены они были или нет, «да таковое недоразумение не лишит их очищения толикою святынею».8
Итак, нами приведено более чем достаточно свидетельств из творений Святых Отцов Церкви, учителей Церкви и соборных определений, чтобы понять, что крещение младенцев Церковь совершала изначально, с апостольского времени. Безусловно, крещение младенцев совершалось в семьях уже принявших христианство, или в тех семьях, где принимали христианство всей семьей, как например, в доме Лидии (Деян. 16, 14. 15) или доме Стефана (1 Кор. 1, 16). Параллельно с этим обычаем существовал обычай принимать крещение в зрелом, сознательном возрасте. И таких примеров в жизни Церкви также много. Но последний обычай никогда не исключал обычая первого, крещения младенцев. И, как замечает авторитетный канонист епископ Никодим (Милош), с V века крещение детей стало повсеместным правилом для всей Церкви. Одним из причин для этого послужило то, что в V и VI веках «Греко-римское язычество почти совершенно исчезло и большая часть варварских народов перешла в христианство, само собой разумеется, перестали существовать и переходящие в зрелом возрасте в христианство оглашенные, как таковые».9
В наше время, когда подавляющее большинство российского населения крещеное нет необходимости поднимать вопрос о возвращении практики IV столетия, а тем более настаивать на исключительности крещения только в сознательном и зрелом возрасте, как утверждает проф. А. И. Осипов. Соборный голос Церкви вполне однозначно выражается в пользу крещения младенцев, которые не получив Таинство в случае смертного исхода лишаются спасения. В наше время детская смертность имеет достаточно большой процент. Однако институт оглашения действительно требуется для приходящих в Церковь и принимающих Таинство Крещения в зрелом, сознательном возрасте. Мы считаем, что оглашение окажет приходящему в храм неоценимую помощь для воцерковления, для воспитания в себе духа правильного, православного христианского мировоззрения. А позиция проф. А. И. Осипова должна быть не только отвергнута, но строго соборно осуждена, поскольку высказываемые им мнения преподносятся в категоричном и навязчивом тоне, как папская энциклика.
Кандидат богословия Иеромонах Сергий (Троицкий)
19 июля/1 августа 2007. память обретения святых мощей прп. Серафима Саровского.
1 Постановления апостольские. СТСЛ. 2006, с.146
2 Цит. По. Макарий, архиепископ Харьковский. Православно-догматическое богословие. СПб 1857, стр. 259−260
3 Правила Православной Церкви с толкованиями Никодима, епископа Далматино-Истрийского. Репринт. СТСЛ. 1996, с. 258
4 Цитация по «Вера Восточной Греко-Российской Церкви по ее символическим книгам». М. 1887., с. 57
5 Свт. Григорий Богослов. Творения. СПб., т.1. Слово на Крещение.
6 Цит. По. Макарий, архиепископ Харьковский. Указ. Сочин, с. 260
7 Там же, с. 259
8 Правила Православной Церкви с толкованиями Никодима, епископа Далматино-Истрийского. Репринт. СТСЛ. 1996, тю1с. 576
9 Епископ Никодим (Милош). Указ. Сочин., т. 1, с.223
http://rusk.ru/st.php?idar=8873
источник: Русская линия/Библиотека периодической печати http://rusk.ru/st.php?idar=8873
Admin # 28 августа 2015 в 01:42 +2
Но ведь Осипов не против крещения младенцев. Он насколько мне известно, против крещения младенцев неверующих родителей. То есть родителей которые крестят детей не ради своей веры во Христа, а как какой то оберег, как язычники. Родители сами не посещают храм, не причащаются и крестные такие же, а детей крестят. Этих детей потом никто вере не учит, они как и остаются неверующими, но почему то крещенными при этом.
Олеся Багрий (Казанцева) # 31 августа 2015 в 12:59 +1
Возможно и так. Спаси, Господи.
0 # 28 августа 2015 в 07:44 0
Алексей Ильич не раз и не два вдумчиво, понятно и подробно освещал вопрос крещения младенцев, причем все его доводы подтверждены Святоотеческим учением, в отличии от его оппонентов, главный довод которых: "мы считаем" и laugh
По вере - главное правило для крещения, по вере самого крещаемого, либо по вере его его восприемников.

Яндекс.Метрика